Обложка лекции «Архитектура имперская и революционная. Как Исламская Республика трансформировала городскую застройку» Фрагмент из середины лекции · до 1 минуты

Посмотрите фрагмент лекции

Фрагмент до одной минуты из середины записи — бесплатно и без регистрации.

Смотреть лекцию целиком

Никита Смагин : Архитектура имперская и революционная. Как Исламская Республика трансформировала городскую застройку

14 октября 2026
64 минут
Онлайн
11

Главной фишкой шахов династии Пехлеви в архитектуре был имперский стиль — подражание великим доисламским памятникам Ирана при проектировании зданий для госучреждений. Исламская Республика внесла свой вклад, поставив во главу угла исламские ценности и градостроительный популизм. На лекции будем разбирать, как исламисты изменили облик иранских городов.

Конспект

Представьте: иранские силы ПВО по ошибке сбивают гражданский украинский самолёт рано утром, где-то в шесть-семь часов. А на следующее утро по всему Ирану уже висят большие траурные плакаты с соболезнованиями. Чтобы такой плакат появился, его нужно придумать, спроектировать, распечатать, разослать по городам и развесить — и всё это заняло меньше суток. Этот момент поразил журналиста Никиту Смагина больше всего. Потому что в нём — вся суть того, как Исламская Республика научилась управлять обликом своих городов. Но чтобы понять новую эпоху, сначала нужно разобраться в старой — имперской.

Персеполь в центре Тегерана: как шахи воскрешали древних царей

Династия Пехлеви хотела, чтобы её считали наследницей великих империй прошлого. И не просто на словах — а в камне, в самом центре столицы. Реза Пехлеви, а затем его сын Мохаммад Реза задали тон так называемому имперскому стилю: попытке интегрировать в современную городскую застройку мотивы доисламских держав. Главным ориентиром стала церемониальная столица Ахеменидов — Персеполь, та самая, что сожгли войска Александра Македонского два с половиной тысячелетия назад.

Ярчайший пример — здание МИД Ирана, действующее и сегодня. Поднимаясь по его лестницам на пресс-конференции, вы видите колонны, скопированные с Персеполя, декоративные зубцы древних дворцов и фигуры солдат выше человеческого роста — прямые копии персепольских воинов. А над современной табличкой «Министерство иностранных дел» парит фарвахар — символ зороастризма. Любопытно, что при светских шахах он читался не как религиозный знак, а как культурное наследие, знак преемственности. И что ещё показательнее — Исламская Республика его никуда не убрала.

Рядом стоят и другие свидетели той эпохи: Национальный банк с двумя львами у входа (творчески переосмысленными мотивами Персеполя и мифической птицы Симург) и Национальный музей древней истории с его глубокой аркой — копией дворца в Ктесифоне, столице последней доисламской династии Сасанидов, завоёванной арабами.

Дом, обращённый лицом в мир

Шах менял не только символы — он менял само пространственное ощущение города. В традиционной иранской культуре всё самое красивое пряталось внутри. Взгляните на мечеть Имама в Исфахане XVI–XVII веков: если сфотографировать её сверху, вы увидите, что голубые переливы и тончайшие узоры обращены внутрь, а наружу смотрит скромный серый песчаник. То же самое с жилыми домами старинного Йезда, города из списка ЮНЕСКО: аутентичный снаружи, он прячет всю свою красоту за внутренними дворами.

Шах пытался переломить эту традицию. Отныне фасад должен был стать не менее важным, чем интерьер. Здание поворачивалось лицом в мир. Вместе с этим пришло и городское планирование — то, чего прежде почти не существовало. Пехлеви смотрели на западные города и копировали их: прямые перпендикулярные улицы, массивные площади. Появилась улица Валиаср — самая длинная на Ближнем Востоке, тянущаяся от севера Тегерана до железнодорожного вокзала. Но за красивыми фасадами скрывалось глубокое расслоение: деревни жили как встарь, а городские окраины напоминали трущобы.

Герои на каждой стене: революционный символизм

С приходом исламистов в 1979 году имперский стиль как государственное явление умер. Новые власти ничего в нём не строили — но и старое не уничтожали. МИД остался МИДом, музей музеем, а Национальный банк превратился в музей истории банковского дела. Зато улицы захлестнула совсем другая эстетика — революционное искусство.

Повсюду появились портреты шахидов — героев, павших за правое дело, автоматчики с подписанными именами. Их имена давали улицам. Рядом — портреты верховных лидеров. Но главное отличие от имперского стиля в том, что это искусство оказалось невероятно пластичным и адаптивным. Если шах один раз высек своих львов в камне — и всё, то здесь стену можно перекрасить за ночь. Когда израильские спецслужбы убили учёного Фахризаде из дистанционного пулемёта, уже на следующий день по всему городу висели плакаты. Площадное искусство постоянно рефлексирует над текущими событиями — вплоть до плакатов о ядерной сделке, где американцы изображены в пиджаках за столом переговоров, но в военной форме под столом.

Самый знаменитый памятник этой эпохи — бывшее американское посольство в Тегеране, захваченное в 1979 году. Его стены покрыты антиимпериалистическими граффити, которые до сих пор преподносятся как символ победы Ирана над империализмом. И даже внутри музея эти изображения не застыли — они регулярно обновляются.

Капитализм под исламскими знамёнами

Самый неожиданный поворот: Исламская Республика, пришедшая к власти с популистскими лозунгами, в вопросах застройки повела себя почти как чистый капитализм. Логика проста и знакома — «дайте людям где жить!». Главное — насытить рынок жильём, а развязки и планирование придумаем потом. Поэтому планирование отошло на второй план, а застройка стала куда более хаотичной, чем при шахах.

Этому помог демографический взрыв. Благодаря достижениям самой же республики в базовой медицине резко упала детская смертность, а рождаемость оставалась высокой. Население хлынуло в города, спрос на жильё взлетел, и земля начала дорожать каждый год. Так родился типичный иранский сценарий: человеку достаётся в наследство традиционный дом с двориком, и он приглашает застройщика, который возводит на участке узкий пятиэтажный дом на десять квартир. Если денег не хватает — застройщик строит на свои, а взамен забирает половину квартир. Город наполняется разнородным, нестандартизированным жильём.

Стандартов почти нет — и это рождает удивительные плоды. Девелоперы из России, гуляя по северному Тегерану, искренне восхищаются: сколько здесь необычных, нестандартных архитектурных решений! Дома с псевдогреческими колоннами, готическими элементами, скульптурами полуобнажённых девушек (совершенно не по исламскому канону), с бассейнами на крышах. Задача всей этой креативности — чтобы у тебя купили или сняли квартиру. Правда, за хаос приходится платить: у самого Смагина, когда он снимал жильё, колонна на балконе не давала двери открыться больше чем на семьдесят процентов.

Крепости для тайной жизни и мавзолей, поглотивший базар

Северный Тегеран — это не просто дорогие районы. Это дома людей, которые, несмотря на моду на эффектные фасады, больше всего хотят запереться от всех. За закрытыми дверьми здесь пьют алкоголь, приглашают друзей, живут совсем не по исламу. Поэтому даже в самых богатых районах почти нет общественных пространств и парков — смысл в том, чтобы поставить большой дом, огородить его и никого к себе не пускать.

Типовую застройку — те самые одинаковые кварталы со школой и детским садом в центре — Исламская Республика вынесла почти целиком за пределы больших городов. Это дома по программе «Мехр», придуманной, чтобы молодые семьи могли получить жильё сразу после свадьбы по беспроцентному кредиту. А теперь оцените хитрость: при инфляции, которая в среднем держалась около двадцати процентов в год, а сейчас доходит до семидесяти-восьмидесяти, беспроцентный кредит на двадцать лет означает, что через несколько лет ваши выплаты обесцениваются почти до нуля. Расплата — расположение: как правило, дальний пригород Тегерана.

Есть у религиозной архитектуры и тёмная сторона. Ради расширения религиозных объектов можно пожертвовать историческим наследием. Самый яркий пример — Мешхед, где огромный комплекс мавзолея Имама Резы постоянно разрастается, поглощая целые районы. Расширяя его, снесли часть исторического базара и кварталы вокруг — притом что сам мавзолей существует там не одну сотню лет.

Может ли человек жить в 55 квадратных метрах?

Напоследок — деталь, которая способна удивить любого россиянина. В Иране сохраняются серьёзные стандарты минимальной площади жилья. Традиционная квартира среднего класса — это 100–120 метров, с обязательным большим залом, где вся семья собирается вместе и проводит почти всё время.

А теперь история, которая многое говорит о разнице в самом представлении о норме. Около 2020 года в Тегеране снизили минимальную площадь квартиры примерно с шестидесяти с лишним метров до пятидесяти пяти. И в иранской прессе развернулась нешуточная дискуссия: а может ли вообще человек жить в квартире площадью 55 квадратных метров? Многие на полном серьёзе доказывали, что нет — это невозможно, особенно если есть семья и планы на будущее. Задумайтесь: в стране, которую трудно назвать богатой, такой метраж обсуждали как границу человеческого достоинства. Облик иранских городов менялся стремительно — но за каждым фасадом, за каждым портретом шахида и каждой псевдоантичной колонной стоит своё, совершенно особое представление о том, как человеку положено жить.

Никита Смагин

Никита Смагин

 
Все лекции автора