Статья бесплатная. Лекции целиком — по подписке от 9,92 €/мес Оформить
История Статья · бесплатно

Что такое сионизм и кто такие сионисты

«Страшное слово, которого боятся все», — так историк начинает разговор о сионизме. Что на самом деле стоит за этим словом, кто такие сионисты и почему одно движение одни называют возрождением, а другие бедой — разбираемся по лекции востоковеда Дмитрия Марьясиса.

Обложка лекции «Арабо-израильский конфликт или палестино-израильский? Религиозный или геополитический?»
Фрагмент из середины лекции · 1 минута бесплатно
Коротко
  • Сионизм — еврейское национальное движение конца XIX века: его цель — собрать народ на исторической родине и возродить там государственность и язык.
  • От других национальных движений той эпохи сионизм отличали две задачи: сначала получить землю для народа, жившего в разных странах, и вернуть к жизни иврит, на котором веками только молились.
  • Сионисты были очень разными: социалисты из Российской империи, либералы, ревизионисты, религиозные сионисты, а часть евреев выступала против движения вовсе.
  • Резолюция ООН 3379 1975 года назвала сионизм формой расизма, в 1991 году её отменили, но спор о том, национальное ли это освобождение или поселенческий колониализм, продолжается.
  • Для арабов Палестины сионизм обернулся покупками земли и выселением арендаторов; по словам Марьясиса, обе общины хотели своего национального самоопределения на одной земле.
Содержание

Первая лекция курса о палестино-израильском конфликте уже подходит к истокам противостояния, когда Дмитрий Марьясис останавливается. «Давайте сначала разберёмся со страшным словом, которого боятся все, — говорит он. — Сионизм. Что же это такое?»

Репутация у слова и правда тяжёлая. В 1975 году Генеральная Ассамблея ООН приравняла сионизм к расизму, а через шестнадцать лет та же Ассамблея своё решение отменила. Для одних «сионист» звучит почти как ругательство, для других это самоназвание людей, основавших государство. Энциклопедии при этом описывают сионизм спокойно, почти буднично: как одно из национальных движений, которыми Европа XIX века была полна.

Дмитрий Марьясис — историк-востоковед. Всю сознательную жизнь, по его словам, он проработал в отделе изучения Израиля Института востоковедения РАН, в 2019–2023 годах руководил этим отделом, теперь живёт в Израиле, а в 2025 году выпустил книгу об истории палестино-израильского конфликта. По его лекции мы разбираем, что такое сионизм, откуда он взялся, кто такие сионисты и почему одно и то же движение одни называют национальным возрождением, а другие — началом своей беды. Тема болезненная, поэтому договоримся сразу: где взгляды сторон расходятся, мы приводим обе позиции, а оценки лектора отделяем от того, что зафиксировано в документах.

Если забежать вперёд, ответ такой: сионизм — еврейское национальное движение, возникшее в конце XIX века. Его цель — собрать еврейский народ на исторической родине, в Земле Израиля, и возродить там государственность и язык. Сионисты — сторонники этой идеи, и они очень разные: от социалистов-атеистов до верующих, видевших в возвращении исполнение пророчеств.

Что такое сионизм простыми словами?

Если объяснять сионизм простыми словами и кратко, он сводится к одной мысли: у евреев, как и у других народов, должен быть свой национальный дом, и стоять он должен там, где когда-то уже была еврейская государственность. Марьясис предлагает начинать разговор со справочников, а не с лозунгов.

«Если вы посмотрите современное определение — как российское, так и зарубежное, — то увидите, что на самом деле ничего страшного в слове „сионизм“ нет. Это всего лишь еврейское национальное движение, ставящее своей целью объединение и возрождение еврейского народа на его исторической родине».

По сути, добавляет Марьясис, это «некое общее, обычное национальное движение». На наш взгляд, спорят обычно не столько о целях сионизма, сколько о том, какой ценой они достигнуты и как этот процесс называть. К этому мы ещё вернёмся.

Сионизм, иудаизм и израильская политика — разные вещи

Три понятия часто смешивают, и их стоит развести сразу. Сионизм не равен иудаизму. Иудаизм — религия с тысячелетней историей, сионизм — политическое движение, которому около 130 лет. Многие его основатели были людьми вполне светскими, а часть ортодоксальных раввинов поначалу выступала против: возвращение в Сион, по их убеждению, должен был принести Мессия, а не политики. Не равен сионизм и политике нынешнего израильского правительства. Можно поддерживать само существование Израиля и резко критиковать конкретный кабинет министров, и в самом Израиле таких людей очень много.

Откуда слово «сионизм»: гора Сион в Иерусалиме

Название, объясняет Марьясис, происходит от Сиона, горы в Иерусалиме: «Объединение, условно говоря, вокруг этой горы». В еврейской традиции Сион давно стал поэтическим именем Иерусалима и всей Земли Израиля, о тоске по нему говорят псалмы и ежедневные молитвы. Политическим термином слово стало в конце XIX века: его ввёл в оборот венский публицист Натан Бирнбаум. Древнее религиозное слово получило новое, светское и национальное значение.

Почему сионизм появился в XIX веке?

Сионизм появился в XIX веке, когда карту Европы перекраивали по национальному признаку. Марьясис называет это время «парадом национализмов».

«Я напомню: в XIX веке был так называемый парад национализмов: объединение Италии, объединение Германии, освобождение Балкан, освобождение Греции», — перечисляет он. Новые государства появлялись одно за другим. Греция добилась независимости от Османской империи в 1830 году, Италия объединилась в 1861-м, Германия — в 1871-м. На Балканах из-под османской власти выходили Сербия, Румыния, Болгария. Идея, что у каждого народа должно быть своё государство, из лозунга романтиков превращалась в практическую политику.

«У всех есть национальные государства, и мы тоже хотим»

На этом фоне идеологи еврейского возрождения рассуждали очень просто. Марьясис передаёт их логику так: «У всех есть национальные государства, и мы тоже хотим. Мы, евреи, хотим, чтобы у нас было национальное движение».

Идеи подкреплял опыт. В Российской империи погромы начала 1880-х показали, что надеяться на постепенную эмансипацию опасно; тогда же появились первые кружки «Ховевей Цион» («Любящие Сион»), а одесский врач Лев Пинскер выпустил брошюру «Автоэмансипация». В Западной Европе дело Дрейфуса показало, что и полностью ассимилированные евреи могут оставаться чужими; насколько сильно оно повлияло на Теодора Герцля, историки оценивают по-разному.

Австрийский журналист Герцль в феврале 1896 года выпустил брошюру «Еврейское государство». Дискриминацию евреев он объяснял во многом экономическими причинами, прежде всего конкуренцией с окружающим большинством, и выход видел в отдельном государстве (Gross, 1996). Эту публикацию принято считать отправной точкой политического сионизма. С неё начинают отсчёт даже авторы, которые смотрят на сионизм критически и описывают его как поселенческий колониализм (Abed-Rabbo, 2024). Через год, в 1897-м, Герцль собрал в Базеле Первый сионистский конгресс, и идея получила организацию.

Чем сионизм отличался от других национальных движений?

Если поставить сионизм рядом с соседями по «параду национализмов», бросается в глаза одна странность. У большинства национальных движений, объясняет Марьясис, задачи были похожи: освободиться от иностранного господства, объединиться, построить политическую систему. Но эти народы уже жили на своей земле.

«Греки жили в Греции. Да, они были под османским игом, но греки в основном жили в Греции», — говорит лектор. Немцы были рассыпаны по множеству княжеств, но считали себя немцами и жили там же. Итальянцы были раздроблены, но жили в Италии.

«А евреи в основном жили не там, как мы с вами знаем, — продолжает он. — Они жили в разных странах. Задача для евреев сначала была ещё это место получить. И, кстати, не так однозначно было, какое место будет».

Палестина, Аргентина или Уганда

Оговорка про место точная. Сам Герцль в «Еврейском государстве» всерьёз сравнивал Палестину с Аргентиной. В 1903 году британское правительство предложило сионистам территорию в Восточной Африке, и этот так называемый угандийский план едва не расколол движение: одни делегаты были готовы на временное убежище где угодно, другие не соглашались ни на что, кроме Земли Израиля.

Почему выбор пал на землю Израиля

«Но очевидно, что самым простым вариантом, конечно, была земля Израиля, — рассуждает Марьясис. — И не только с религиозной точки зрения».

Второй довод исторический: именно на земле Израиля, напоминает он, было последнее независимое еврейское государство — «с середины второго века до новой эры и до римского завоевания». Речь о царстве Хасмонеев, которое возникло после восстания Маккавеев и потеряло самостоятельность в 63 году до нашей эры, когда в Иерусалим вошли войска Помпея. Для национального движения XIX века это был сильный аргумент: Земля Израиля была и святыней, и местом, где у народа однажды уже было своё государство. На похожую историческую память опирались многие национализмы той эпохи.

Как сионисты возродили иврит?

Вторая особая задача сионизма — язык. «А на каком языке говорили евреи? А евреи говорили на разных языках», — замечает Марьясис.

У немцев был немецкий, у греков греческий, у итальянцев итальянский, пусть и с множеством диалектов. Большинство европейских евреев говорили на идише, причём в разных его вариантах. Евреи арабского мира говорили на еврейско-арабских диалектах. Многие пользовались языками стран, где жили: немецким, французским, английским. Общего разговорного языка у народа не было.

«Есть один язык, который всех объединяет, — язык службы, иврит, на котором написано Пятикнижие Моисея», — продолжает лектор. На иврите молились, читали священные тексты, писали комментарии и письма, но в быту на нём веками не разговаривали. Задача, по словам Марьясиса, была двойной: язык нужно было возродить, а потом приспособить к современности. В языке Библии нет слов для электричества, газеты или железной дороги, и их предстояло придумать.

Символом этого возрождения обычно называют Элиэзера Бен-Иегуду, уроженца Российской империи. В 1881 году он переехал в Иерусалим, разговаривал с семьёй только на иврите и взялся за словарь современного языка. Решающую роль, впрочем, сыграли школы поселенцев: дети, для которых иврит стал родным, превратили книжный язык в живой.

Современный иврит и древний текст

Итог Марьясис подводит так: «Если смотреть на эти события с сегодняшних позиций, то обе задачи сионизма были решены: была получена земля и был возрождён язык — современный иврит».

Насколько живой язык ушёл от древнего, он показывает на себе. «Могу вам сказать, что мне тяжело читать Пятикнижие Моисея, — признаётся лектор. — Я буду медленно читать и медленно понимать, но я читаю и понимаю. Я говорю на современном иврите». Это опыт человека, который переехал в Израиль уже состоявшимся учёным. Тем, кто вырос с ивритом, библейский текст, по распространённой оценке, даётся легче, но и для них это язык другой эпохи.

Кто такие сионисты: социалисты, светские и религиозные

Кто такие сионисты простыми словами? Люди, которые поддерживали идею еврейского национального дома и чаще всего сами ехали его строить. О том, какими они были, Марьясис говорит, когда объясняет, почему палестино-израильский конфликт задевает весь мир: на этом клочке земли столкнулись целые идеологии.

«В Палестину приезжают евреи, в основном с территории Российской империи, и многие из них уже мыслят о будущем в терминологии социализма», — рассказывает он. С 1918 года территорией управляла Британия, по выражению лектора, «классика капитализма». А внутри еврейской общины складывался совсем другой уклад. Общество, которое потом станет Израилем, по словам Марьясиса, формировалось «под большим воздействием социализма, и во многом социализма, особенно в начале, советского прочтения». Это его трактовка: многие историки подчёркивают, что рабочий сионизм как раз старательно отделял себя от большевизма. Но социалистический дух 1920–1930-х сомнений не вызывает, и лицом проекта тогда стали кибуцы, коллективные сельскохозяйственные поселения.

Уклад оказался долговечным. «В том или ином виде израильское общество до середины 1980-х годов будет развиваться по этим лекалам, скорее европейского социализма», — уточняет лектор. Получалась необычная конструкция: британская администрация наверху, социалистические поселения внизу, а рядом поднимался арабский национализм со своей идеологией.

Анекдот про две синагоги

Описав эту картину, Марьясис тут же себя одёргивает: речь о больших тенденциях, а не обо всех. «Вы, наверное, догадываетесь, что в Израиле или среди еврейской общины „все“ — вообще не бывает такого», — говорит он и объясняет это лучше любой социологии.

«Лучшая характеристика израильского общества — тот самый знаменитый анекдот: на необитаемом острове еврей строит себе две синагоги. Одну — в которую он будет ходить, а другую — в которую ни ногой».

К сионизму это относится в полной мере. Внутри движения с самого начала спорили социалисты и либералы, сторонники постепенного заселения и сторонники дипломатии великих держав. Ревизионисты Владимира Жаботинского требовали жёсткой линии и собственной военной силы. Культурные сионисты во главе с Ахад-ха-Амом считали главным духовное возрождение, а не государство. Были и противники всей затеи среди самих евреев: ультраортодоксы и еврейские социалисты из Бунда, которые хотели бороться за права евреев там, где те уже живут.

Религиозные сионисты и идея божественного замысла

Отдельное течение — религиозный сионизм, выросший из движения «Мизрахи». Он соединил национальную идею с верой и примирил с ней ту часть ортодоксов, которая поначалу видела в светских сионистах нарушителей традиции. «Среди представителей израильского общества есть религиозные сионисты, которые видят в существовании государства Израиль некую часть исполнения божественного замысла», — объясняет Марьясис.

В его лекции эта группа появляется в разговоре о том, религиозный этот конфликт или геополитический. Сам лектор считает, что в основе лежит геополитика: два народа не смогли поделить одну землю, а территориальные споры, пусть болезненно, решаются компромиссом. Но с обеих сторон, добавляет он, есть те, кто смотрит на конфликт через религиозную линзу: среди палестинцев это ХАМАС, среди израильтян — религиозные сионисты. Такой взгляд, по его словам, усложняет диалог и делает конфликт «более драматичным, если не сказать трагичным». Какой вес придавать этим группам, каждый решает сам, оговаривается Марьясис.

Почему сионизм называли расизмом?

Марьясис вскользь упоминает, что по одной из резолюций ООН, принятой в 1970-х, сионизм оказался «чуть ли не формой расизма». Речь о резолюции Генеральной Ассамблеи 3379. Её приняли 10 ноября 1975 года, и сионизм в ней определён как «форма расизма и расовой дискриминации» (SANTOS & UZIEL, 2015).

Голосование шло в разгар холодной войны и разделило мир почти по блоковым линиям: 72 голоса за, 35 против, 32 воздержались. За выступили Советский Союз с союзниками, арабские государства и многие страны Азии и Африки, против — США и большинство западноевропейских стран. Показательна история Бразилии: военное правительство, искавшее партнёров на Ближнем Востоке, проголосовало за, и этот голос заметно осложнил её отношения с Вашингтоном (SANTOS & UZIEL, 2015).

Аргументы сторон стоит изложить честно. Сторонники резолюции видели в сионизме движение переселенцев, которое лишило арабов Палестины земли и вытеснило их. Противники отвечали, что это национальное движение, и называть его расизмом значит отказывать евреям в праве на самоопределение, которое признаётся за всеми остальными народами.

После окончания холодной войны баланс изменился. 16 декабря 1991 года Генеральная Ассамблея резолюцией 46/86 отменила резолюцию 3379. Случай почти уникальный: обычно его называют единственной отменой резолюции Генеральной Ассамблеи такого уровня.

Национальное освобождение или поселенческий колониализм

Сегодня энциклопедии описывают сионизм как национальное движение, и на это определение опирается Марьясис. Но научный спор не исчез, он переехал в другую плоскость. Классическая израильская и значительная часть западной историографии рассказывает историю сионизма как национальное освобождение и возвращение на родину. Палестинские и часть западных авторов описывают тот же процесс как поселенческий колониализм, при котором приезжие европейцы вытесняли коренное население (Abed-Rabbo, 2024). Критические трактовки есть и в самом Израиле: так называемые «новые историки» с конца 1980-х пересматривают многие эпизоды официальной версии.

Любопытно, что Марьясис и сам называет Израиль переселенческим обществом, таким же, как США, Канада, Новая Зеландия или Австралия: государство построили люди, которые приехали, а не те, кто жил здесь до них. Но выводы он делает свои: по его мнению, поэтому Израиль легко усвоил западные институты, к которым переселенцы привыкли в Европе. Судя по формулировкам, лектор ближе к первой традиции, раз называет сионизм «обычным национальным движением». Однако в той же лекции он подробно и без смягчений рассказывает, во что этот проект обходился арабским крестьянам. До этого мы ещё дойдём.

Как сионизм стал политикой: от письма Бальфура до государства

Пока Палестиной правила Османская империя, расклад был другим. По словам Марьясиса, османы невольно разбудили арабский национализм, и его первые деятели, поначалу христиане из Сирии и Ливана, видели даже в сионистах союзников против османского владычества. Всё изменила Первая мировая война.

Декларация Бальфура 1917 года и «национальный очаг»

Первым крупным политическим успехом сионизма стало письмо. 2 ноября 1917 года министр иностранных дел Великобритании Артур Бальфур написал лорду Ротшильду, одному из лидеров британского еврейства, что правительство благосклонно относится к созданию в Палестине национального очага для еврейского народа. В том же тексте была оговорка: ничто не должно ущемлять гражданские и религиозные права нееврейских общин Палестины. Эта двойственность потом проявится во всей британской политике.

Формально это было письмо, а не международный договор, хотя за ним стояла официальная позиция правительства: текст одобрил военный кабинет. Юридическую силу формула получила, когда вошла в мандат Лиги Наций, по которому Британия управляла Палестиной: фактически с 1918 года, формально с 1922-го. «В мандате, который британцы получили от Лиги Наций, было написано, что они должны содействовать созданию еврейского национального очага. По-английски это national home», — объясняет Марьясис. И подчёркивает разницу: «А мандат — это уже международный документ, правоустанавливающий документ».

Британский мандат: тридцать лет балансирования

Для Лондона это обязательство оказалось постоянной головной болью. По словам Марьясиса, задача Британии была «не то чтобы помогать евреям, но как минимум не мешать». При этом у неё были давние связи с арабским миром, вспомнить хотя бы Лоуренса Аравийского, а на Ближнем Востоке как раз нашли много нефти. Лектор добавляет ещё одну деталь: британцам евреи были в каком-то смысле ближе, многие говорили с ними на одном языке и выглядели по-европейски. Тридцать лет Британия балансировала между двумя общинами и то разрешала, то ограничивала еврейскую иммиграцию.

Резолюция 181 и провозглашение Израиля

Вторая веха — решение ООН. 29 ноября 1947 года Генеральная Ассамблея приняла резолюцию 181 (II), которую в русскоязычной литературе часто записывают как 181/2. Она предусматривала раздел подмандатной Палестины на еврейское и арабское государства и особый международный режим для Иерусалима. Марьясис называет её политической легитимацией и для Израиля, и для будущего палестинского государства. Руководство еврейской общины резолюцию приняло, лидеры палестинских арабов и арабских стран отвергли. 14 мая 1948 года, накануне истечения британского мандата, в Тель-Авиве провозгласили независимость Государства Израиль. Дальше начинается история войны, и это тема для отдельного разговора.

Задним числом цепочка выглядит прямой линией от брошюры Герцля к государству. Марьясис от такого взгляда предостерегает: даже в конце 1910-х и в 1920-е цель была далеко не очевидна. «Вообще не все евреи так думали, — говорит он. — Не очень было понятно: государство, не государство». Само слово «мандат» подразумевало, что когда-нибудь он закончится, но что будет потом, никто толком не знал.

Чего хотели сионисты в Палестине — и чего не заметили?

Самое ироничное и, пожалуй, самое горькое место лекции — рассказ о том, как первые сионисты представляли себе Палестину. «Честно говоря, евреи сначала про арабов особо не думали, — говорит Марьясис. — Во-первых, не все знали, что они там есть. Это не шутка».

«Некоторые евреи всерьёз думали, что земля, текущая молоком и мёдом, как написано, ждёт, когда же кто-то будет молоко и мёд собирать. Наконец, пора, сколько можно! А там, оказывается, кто-то живёт, работает. Причём не вчера приехал. Я немножко иронично утрирую, но не так далёк от истины, как хотелось бы».

Свои больницы, фабрики, кибуцы и самооборона

Чего же хотели сионисты? По словам Марьясиса, прежде всего сосредоточиться на собственной общине. Развитие арабского общества они считали делом его элиты и британской администрации. Логику он передаёт от их лица: «Мы будем строить свои больницы, свои фабрики, свои сельскохозяйственные поселения, и на них работать будут евреи. Арабов мы не будем нанимать».

Лектор тут же называет это проблемой и добавляет деталь, в которой больше иронии, чем в любом обличении. Местные арабы были тогда более квалифицированными работниками, особенно в сельском хозяйстве, чем приезжие евреи, которые, по его словам, «плуг в первый раз увидели, уже выйдя в поле, условно говоря». Формулу всего подхода он сводит к короткой фразе: «Мы сами, только не трогайте нас».

Когда начались столкновения, к этому добавилась самооборона. Евреи понимали, что британцы — это британцы, и решили развивать собственные силы самообороны, которым тоже хотели, чтобы никто не мешал. Себя при этом сионисты искренне считали благом для соседей: приносили новые технологии, создавали спрос на продукцию арабских хозяйств, а знания неизбежно перетекали из сектора в сектор. «То, что для вас хорошо, — для нас хорошо. Вот была логика евреев», — подытоживает Марьясис.

Критика «вектора внутрь» среди самих сионистов

Курс на замкнутость устраивал не всех. Часть самих сионистов, рассказывает лектор, его критиковала: «Мы не можем развиваться, не взаимодействуя с людьми, которые здесь живут. Не можем». Они призывали строить с арабами нормальные отношения, но вектор, по словам Марьясиса, всё-таки был направлен внутрь.

Как сионизм выглядел для арабов Палестины

Для арабов Палестины то же движение выглядело совсем иначе, и лектор показывает это на сцене, которую легко представить. Еврейские фонды покупали землю законно, но у крупных землевладельцев, владевших тысячами и десятками тысяч гектаров и часто живших вовсе не в Палестине. Кормились с этой земли местные крестьяне-арендаторы. Если бы новому хозяину нужна была рента, рассуждает Марьясис, крестьянам просто сказали бы: «Раньше вы платили деньги Мустафе, теперь платите Хаиму. Какая разница?» Но землю покупали не ради дохода, и говорили арендаторам другое: «Смотрите, это наша земля теперь. Поэтому, ребята, мы вам даём какой-то срок. Вы, пожалуйста, соберитесь и до свидания». На месте полей вставали кибуц или город.

«Понимаете, что происходит? Маргинализация местного арабского населения», — говорит лектор. Он подчёркивает, что старается смотреть нейтрально, и предлагает простой тест: как отреагирует семья, у которой из-под ног уходит земля, кормившая её? Масштаб таких выселений и долю покупок у отсутствующих владельцев историки оценивают по-разному, и позиции сторон здесь расходятся. Но, на наш взгляд, именно такие истории помогают понять, почему палестинская и критическая историография описывает сионизм как поселенческий колониализм (Abed-Rabbo, 2024). Как два национальных стремления переросли в открытое противостояние, тема отдельная, и здесь мы в неё сознательно не углубляемся.

Так страшное это слово или нет?

Марьясис начинал со «страшного слова, которого боятся все», и предлагал посмотреть на него спокойно. Если смотреть так, сионизм оказывается одним из многих национальных движений XIX века, только с двумя необычными задачами: найти землю для народа, жившего повсюду, и вернуть к жизни язык, на котором веками только молились. Обе задачи, по словам лектора, решены. Израиль существует, иврит звучит на улицах, хотя сам Марьясис читает Пятикнижие медленно.

Но у этого успеха есть вторая сторона, и лектор её не прячет. Земля, которую некоторые сионисты представляли пустой, пустой не была. Евреи хотели собственного национального дома, арабы Палестины хотели сохранить свою землю и тоже получить политическое будущее, причём на одной и той же территории. «Если резюмировать, — заключает Марьясис, — то мы видим, что две группы хотели какого-то своего национального самоопределения».

Частые вопросы

Сионизм и иудаизм — это одно и то же?

Нет. Иудаизм — религия, которой несколько тысяч лет, а сионизм — политическое национальное движение, возникшее в конце XIX века. Многие основатели сионизма были светскими людьми, а часть ортодоксальных раввинов выступала против него. Религиозный сионизм существует, но это лишь одно из течений движения.

Почему сионизм называют расизмом?

В 1975 году Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 3379, которая определила сионизм как форму расизма и расовой дискриминации. Голосование шло в разгар холодной войны: за выступили советский блок, арабские и многие развивающиеся страны, против — США и большинство стран Западной Европы. В 1991 году резолюцию отменили. Критики и сегодня описывают сионизм как поселенческий колониализм, сторонники — как национальное освобождение.

Откуда произошло слово сионизм?

Слово образовано от Сиона, горы в Иерусалиме. В еврейской традиции Сион давно стал поэтическим названием Иерусалима и всей Земли Израиля. Политическим термином слово стало в конце XIX века, его ввёл венский публицист Натан Бирнбаум.

Кто основал сионизм?

Основателем политического сионизма считают австрийского журналиста Теодора Герцля. В 1896 году он опубликовал программную брошюру о еврейском государстве, а в 1897 году созвал в Базеле Первый сионистский конгресс. Идеи возвращения высказывались и раньше, в том числе в Российской империи, но международным движением их сделал Герцль.

Что такое религиозный сионизм?

Это течение, которое соединяет национальную идею с иудейской верой. Религиозные сионисты видят в создании и существовании Государства Израиль часть исполнения божественного замысла. Сегодня это заметная сила в израильском обществе и политике, особенно в вопросах, связанных с землёй.

Источники и литература

  1. ↑ Gross, N. T. (1996). «Herzl on discrimination in Der Judenstaat.» European Journal of Law and Economics 3(2): 157–166. DOI: 10.1007/bf00131830
  2. ↑ a b c Abed-Rabbo, S. (2024). «Herzl’s Zionism and Settler Colonialism in Palestine.» Arab Studies Quarterly 46(1). DOI: 10.13169/arabstudquar.46.1.0028
  3. ↑ a b SANTOS, N. B. D.; UZIEL, E. (2015). «Forty Years of the United Nations General Assembly Resolution 3379 (XXX) on Zionism and Racism: the Brazilian Vote as an instance of United States - Brazil Relations.» Revista Brasileira de Política Internacional 58(2): 80–97. DOI: 10.1590/0034-7329201500205
Автор статьи
C
Редакция CuriosophyСтатьи по лекциям

Пересказываем лекции так, чтобы главное можно было прочитать за десять минут.

Лектор
Дмитрий Марьясис
Дмитрий Марьясис3 лекции

Кандидат экономических наук, старший научный сотрудник отдела Израиля и еврейских общин Института востоковедения РАН, исполнительный директор Российско-израильского делового совета. Автор книги «Опыт построения экономики инноваций. Пример Израиля». 

Все лекции автора

Цикл «Палестино-израильский конфликт: цикл из трёх лекций»

Весь цикл

Лекции по теме

Вся тема «История»
13,99 €/меслекция целиком и весь цикл