Конспект
Профессиональный менталист показывает вам колоду карт, быстро её пролистывает и просит запомнить одну. Вы выбираете — как вам кажется, совершенно свободно. А потом выясняется любопытная статистика: в 98% случаев фокусник может заставить вас назвать именно ту карту, которую он держал перед глазами чуть дольше остальных. И только 9% людей понимают, что их выбор не был свободным. Остальные искренне уверены, что приняли решение сами. Задумайтесь на секунду: а сколько раз в жизни вы были уверены, что сделали собственный выбор, хотя на самом деле его за вас сделал кто-то другой?
Александр Панчин предлагает отнестись к вопросу о свободе воли не как к философскому спору, в котором тысячелетиями никто не побеждает, а как к пазлу. У нас есть множество маленьких кусочков — экспериментов из нейробиологии, психологии и даже из арсенала фокусников. И если сложить их вместе, картина получается весьма неожиданной.
Три свободы воли, которые легко перепутать
Прежде чем спорить, существует ли свобода воли, неплохо бы договориться, о чём вообще речь. А определений как минимум три, и они радикально отличаются.
Первое — это субъективное переживание: ощущение, что вы выбираете между вариантами и сами запускаете действие. Поднимите руку, если вы никогда такого не чувствовали. В зале такие почти не встречаются. Если принять это определение, спорить не о чем — свобода воли просто есть, и точка. Второе определение — способность мозга порождать действия через внутренние процессы, а не через рефлексы. Но тут есть подвох: по такой логике свобода воли есть и у ChatGPT, ведь у него тоже есть опыт и он может по-разному отвечать. Не та свобода, которой стоит гордиться.
А настоящий спор философов идёт о третьем определении: могли бы вы в момент выбора поступить иначе, если бы всё состояние Вселенной до этой секунды было абсолютно тем же самым? Если все ваши нейроны в том же положении, и все квантовые события реализовались так же — откуда взялось бы другое решение? Не могут же нарушиться законы физики. И вот тут вспомните аргумент Декарта: раз мы чувствуем свободу воли так же ясно, как видим, что трава зелёная, значит, она реальна. Звучит красиво. Но из первого определения третье вовсе не вытекает. А самое интересное в том, что это ощущение оказывается удивительно ненадёжным.
Когда дух духовный пасует перед спиртным духом
Первой жертвой науки пал дуализм — идея, что есть отдельный физический мир и отдельный духовный, где и принимаются наши важные решения. Самый простой способ опровергнуть его звучит почти как шутка: испейте спиртного духа и понаблюдайте, как меняется ваш дух духовный. Но есть и серьёзные аргументы.
Возьмите этическую задачу. Маша готовит Саше кофе. В четырёх сценариях меняется только одно: что она думала и что произошло. В одном она по незнанию насыпала вместо сахара цианид, и Саша умер. В другом она хотела отравить, но перепутала сахарницы, и Саша остался жив и сказал «спасибо». Кого судить? Оказывается, в передней части мозга есть область, отвечающая за понимание мотивов других людей. Если её повредить, человек начинает судить строго по результату: умер Саша — виновата, не умер — а что такого? Ваша моральная оценка, та самая «духовная духовность», зависит от куска мозговой ткани.
Ещё нагляднее — синдром Брунера. Учёные обнаружили семью, почти как семейка Аддамс, где мужчины были склонны к импульсивным поджогам, грабежам и насилию. Причина оказалась биохимической: дефицит фермента моноаминоксидазы А, который разрушает нейромедиаторы вроде серотонина и адреналина. У обычного человека после толчка в плечо вспышка гнева быстро угасает. А представьте, что эта злость не уходит, а накапливается и усиливает сама себя — и вот вы уже идёте бить морду обидчику, а потом поджигаете его квартиру. Если смотреть на это глазами теиста, выходит неловко: Всевышний создал людей, биохимически обречённых на поджоги, и сам же отправил их в ад.
Мозг знает о вашем решении раньше вас
Самый знаменитый эксперимент в этой области поставил Бенджамин Либет. Человеку надевали энцефалограф — прибор грубый, далеко не идеальный — и сажали перед циферблатом с бегущей стрелкой. Задача проста: нажать на кнопку, когда захочется, и запомнить, где была стрелка в момент возникновения желания. Хронология оказалась ошеломляющей. Сначала в мозге появляется сигнал — потенциал готовности. Потом человек осознаёт своё намерение. И только затем происходит движение. Иными словами, можно узнать, что человек нажмёт кнопку, ещё до того, как он сам это осознает. Либет учёл и скорость реакции, и задержку внимания — ничего не менялось.
Позже учёные научились предсказывать даже выбор между двумя кнопками. Есть прекрасная демонстрация: девушке нужно нажать кнопку, на которой не горит лампочка. Но компьютер читает активность её мозга и зажигает лампочку именно на той кнопке, которую она вот-вот выберет. И каждый раз она нарушает правило. «Простите, доктор, это вышло само собой». Как странно жить в мире, где окружающие знают о вашем выборе раньше вас самих — будто вы пришли в ресторан, только собрались заказать лазанью, а официант уже говорит, что её нет. С более точными, вживляемыми электродами решение распознаётся за полторы секунды до его осознания, с точностью до 80%.
Как заставить вас поверить, что вы что-то решили
Но самый красивый кусочек пазла — не Либет. Гораздо удивительнее то, что мы легко принимаем за собственное решение то, чего вовсе не выбирали. Панчин рассказывает историю из детства: мальчиком он играл в файтинг и блестяще лупил своего друга — с руки, с ноги, захват, добивание — пока не заметил, что его джойстик всё это время был отключён. За него играл компьютер, а он был уверен, что управляет сам.
А вот настоящий эксперимент. Людей делили на две группы. Одним говорили, что томограф умеет читать мысли, другим — что он умеет мысли внушать. Дальше со всеми происходило ровно одно и то же: человека сажали в сломанный, ничего не делающий аппарат, просили загадать число, а фокусник «угадывал» его с помощью заранее заготовленной бумажки. Условия идентичны, вклад человека одинаков. Но те, кто думал, что им внушали число, оценивали свою свободу значительно ниже. Они описывали это так: «будто какой-то голос», «число пришло откуда-то ещё», «не было ощущения, что я делаю выбор». Достаточно изменить контекст — и ваше же собственное решение перестаёт ощущаться вашим.
То же самое объясняет «бесконтактный бой» и видео с «отталкивающей силой православного креста», где люди отлетают и совершают скоординированные кувырки назад. Никто их не толкает — они кувыркаются по собственной воле, искренне веря, что их отбрасывает внешняя сила. Гипноз работает похоже: человек пляшет сам, но верит, что им управляют, и опускает порог ощущения своей свободы.
Расколотый мозг и руки, которые не дружат
Чтобы лечить тяжёлую эпилепсию, людям когда-то перерезали мозолистое тело — пучок волокон между полушариями. Роджер Сперри получил за изучение таких пациентов Нобелевскую премию и удивлялся: самое поразительное, что с ними не происходит ничего поразительного. Но изобретательные опыты показали другое. Информация от правой руки идёт в левое полушарие, от левой — в правое, и они теперь почти не обмениваются данными. Такой человек не может левой рукой найти в мешке игрушку, которую только что нащупал правой. А на видео его руки буквально борются за кубики — «отдай кубик!».
Но самое глубокое следствие вот в чём. Если показать правому полушарию заснеженный домик, а левому — куриную лапку, человек правой рукой возьмёт курицу, а левой — лопату для уборки снега. А когда его спросят, зачем лопата, ответит говорящее левое полушарие, которое никакого домика не видело. И оно не растеряется: «чтобы убирать курятник». Мозг постфактум сочиняет объяснение собственному выбору, причин которого не знает.
И тут вступает шведский психолог Питер Йоханссон со своим ловким фокусом. Человеку показывают два фото и просят выбрать, кто симпатичнее. А потом незаметно подсовывают противоположное фото — и спрашивают, почему он выбрал именно его. Больше половины людей не замечают подмены и принимаются объяснять выбор, которого не делали: «мне нравится его улыбка», «она похожа на мою тётю», а кто-то даже выдаёт «она выглядит очень мужественно» про девушку. Тот же трюк сработал с политическими убеждениями: незаметно перевернув ответы анкеты, экспериментаторы убедили около 20% людей на словах сменить партию. Двадцать процентов голосов из ничего.
Цена иллюзии: от вертящихся столов до миноискателей
Эта иллюзия — не милый научный курьёз. Она лежит в основе огромного пласта культуры и порой стоит человеческих жизней. Майкл Фарадей в свободное от физики время разоблачил столоверчение: он положил на стол клейкую бумагу, и оказалось, что вперёд едут руки медиумов, а уже потом стол. А когда он поставил видимый медиуму индикатор давления, духи и вовсе перестали являться. Маятники, которые «сами» вращаются в загаданную сторону, и лозоходство — всё это идеомоторные акты, микродвижения собственных мышц, которых человек не осознаёт.
Звучит безобидно, пока речь не заходит о деньгах и жизнях. Ирак закупил приборы ADE 651 — по сути обычные лозы — по 60 тысяч долларов за штуку для поиска оружия. Журналисты BBC спокойно провезли мимо блокпоста багажник автоматов Калашникова. Директор фирмы-производителя сел в тюрьму. Министерство обороны Великобритании всерьёз тестировало лозоходцев для разминирования: строгий слепой рандомизированный эксперимент, описанный в журнале Nature, — и ни один лозоходец не прошёл, даже тот, что предложил искать закопанный флакон «мощного гомеопатического средства».
А самая страшная история — «коммуникация при поддержке». Специалисты брали недееспособных людей за руку и «помогали» им печатать послания. Тысячи семей поверили, что снова слышат своих близких. Проверка была элементарной: задаёшь вопрос, ответ на который знает только оператор, и именно его ответ появляется на клавиатуре. Профессор этики Анна Стаббсфилд несколько лет «общалась» с недееспособным человеком, влюбилась в него, ушла от мужа — и оказалось, что всё это время она разговаривала сама с собой. Вот насколько сильна эта иллюзия: умнейшая, образованнейшая женщина не замечала, что собеседник — это её собственная рука.
Почему стоит оставить себе этот полезный самообман
Все кусочки пазла указывают в одну сторону: ощущение свободы воли ненадёжно. Оно возникает не тогда, когда мы думаем, появляется, когда от нас ничего не зависело, и исчезает, когда мозг уже всё решил. А ведь главный аргумент в пользу метафизической свободы воли был именно таким — «раз мы её ощущаем, значит, она есть». Этот аргумент не выдерживает.
Но из этого не следует, что концепцию свободы воли надо выбросить. Это полезный самообман — вроде уравнения идеального газа, которого в природе нет, или ньютоновской механики, по которой мы спокойно считаем время в пути, не вспоминая про Эйнштейна. Опираясь на иллюзорную идею свободы воли, мы неплохо предсказываем поведение людей: вы пришли на лекцию, потому что вам было интересно, а не дождались автора в переулке. Анализировать чужие мозги на уровне нейронов мы пока не умеем, а эта удобная модель работает.
Не меняет наличие свободы воли и наших представлений о наказании. Смысл системы наказаний не в том, чтобы заставить страдать «плохих», а в прагматике: изолировать опасных и показать другим неизбежность последствий. И появилось это ощущение свободы воли не зря — оно помогает понять, что зависело от вас, а что нет, а это критически важно для обучения. Промахнулись мимо стула — будьте внимательнее в следующий раз; стул выдернули из-под вас — пересмотрите отношение к шутнику. Как сказал Спиноза, представьте летящий камень, который умеет мыслить: он считал бы себя совершенно свободным, ведь он осознаёт своё стремление двигаться, но не знает причин, которые его толкнули. «Это и есть та человеческая свобода, которой все хвастаются». А Эйнштейн добавил, что осознание несвободы воли помогает ему не относиться к себе слишком серьёзно и не терять чувство юмора. Чего и вам стоит пожелать.
